FitnessData

Полный текст интервью с Buenos Padel

Эксперт: Матакова Татьяна, СЕО Buenos Padel
Первый вопрос: вашей сети ещё не исполнился год, но вы уже готовы делиться данными и стали такими локальными инфлюенсерами. Можете рассказать про то, как вам первый год на рынке, и как вы вообще решили инвестировать и начать развитие на этом рынке?

Во-первых, спасибо, что вы считаете нас инфлюенсерами. В какой-то мере это даже приятно, потому что мы действительно ещё года не отработали. Но за этот год у нас уже открылось 4 клуба: один клуб в Твери, два клуба в Москве и один 29 августа открылся в Ярославле. И сейчас параллельно идёт ещё несколько строек по другим регионам.

Как всё начиналось — начиналось всё, как обычно, с большой любви. Это была такая история-случай: наш основатель Дмитрий Фомин однажды поехал в Аргентину — они поехали с супругой, чтобы родить очередного ребёнка. И Дмитрий, как человек, который всю жизнь увлекался большим теннисом, в Аргентине, в Буэнос-Айресе, каждый день ходил играл в большой теннис. И ему приходилось проходить мимо, как ему тогда казалось, странных стеклянных кортов с «недотеннисом», крытых, где постоянно играла куча людей. На тот момент он ещё не понимал, что же это такое и почему людям это так нравится, потому что был убеждён, что всё-таки теннис — это, условно, главная игра, а падел — это что-то такое «не до тенниса».

Когда он вернулся в Москву, один из партнёров пригласил его поиграть в падел впервые. Дмитрий подумал, что он сейчас придёт, всех размажет, потому что у него 20 лет стажа большого тенниса, хороший сильный игрок. Он пришёл на игру, и в итоге его вынесли со счётом 6:0. Он немножечко расстроился, потому что не ожидал. И дальше сработала, наверное, чуйка предпринимателя — с одной стороны, а с другой — вот это желание достигать результатов. Он начал усердно тренироваться в падел, начал знакомиться с этим рынком. И, посмотрев на то, что даёт эта индустрия, он понял, что здесь есть действительно большой потенциал. Потому что у нас в этом бизнесе очень понятная экономика. Мы видим, как развивается рынок за рубежом. Есть ещё определённое окно входа. И сам продукт тоже очень заманчивый в том плане, что результат человек получает достаточно быстро, вовлекается в этот вид спорта.

И плюс вот эта социальная составляющая, когда люди коммуницируют: четыре человека на корте, полтора-два часа, а потом после этого, как правило, есть ещё какая-то история — посидели вместе, кофе попили, что-то обсудили. Я, наверное, так скажу: падел — это сейчас такая современная роскошь. Но роскошь не в том плане, что это какой-то дорогой вид спорта, а роскошь в том плане, что люди сейчас все сидят в телефонах, все общаются онлайн, и собраться компанией из четырёх людей, просто со своими друзьями выбраться — мы найдём сто-пятьсот различных отговорок, чтобы этого не сделать. А падел позволяет людям встречаться в реальной жизни. Я сама играю в падел, не так часто, как хотелось бы, но тем не менее у меня есть регулярная игра, когда мы собираемся, — начинали с двух кортов, сейчас это выросло уже до пяти кортов. И я вижу, насколько люди подсаживаются на этот вид спорта. И там, где есть такая механика, это даёт возможность строить вокруг этого достаточно успешный бизнес.

Ещё хотели бы уточнить: оправдались ли ваши ожидания после этого первого года на рынке?

В рамках наших ожиданий у нас была изначально финансовая модель, которую прогнозировал Дмитрий, когда заходил на этот рынок. И она была сделана относительно «пальцем в небо», без реальных данных. В чём-то мы угадали, в чём-то не угадали совсем. Изначально мы думали, что на операционный ноль выйдем в течение шести месяцев по первоначальной модели. В итоге мы по всем нашим площадкам выходили в операционный ноль и даже в небольшую операционную прибыль с первого месяца. Но структура расходов, которую мы закладывали, сильно отличается от реальной — и она весьма разнится в регионах и в Москве, например.

Мы сразу скажем, что мы достаточно открыто делимся цифрами, и это, наверное, как раз такая вещь, которой нам не хватало, когда мы только открывались.

Мы совершили какие-то ошибки, мы набили свои шишки, но сейчас у нас уже есть полная картина, и когда мы подписываем какие-то новые площадки, мы их оцениваем уже немножечко с другой стороны, не так, как оценивали изначально. В целом ожидания оправдались, но немножечко иным способом. Мы всё равно видим здесь очень большой потенциал, и, наверное, благодаря этому мы развиваемся сейчас как сеть. Мы не планируем остановиться на четырёх клубах, восьми, десяти — у нас достаточно глобальный план с крупной сетью по всей России.

Вы сказали, что в чём-то не угадали с финмоделью и были некоторые ошибки, — можете рассказать, с чем были связаны основные сложности на этом пути?

У нас не было чёткого понимания структуры расходов, на самом деле. Сейчас мы вывели уже условную золотую формулу EBITDA, в которой понимаем, что, например, арендная ставка должна составлять не более 27%. То есть сейчас, если мы открываем какую-то новую площадку, нам приносят, допустим, ребята, которые занимаются подбором, говорят: смотрите, классная площадка, заходите, стоимость аренды будет вот такая-то. Мы её считаем с учётом потенциальной выручки, которую можем сделать на этой площадке, — учитывая количество кортов, конъюнктуру рынка, среднюю стоимость часа и так далее. И мы понимаем: если аренда будет больше 27%, какая бы там золотая ни была площадка, в каком бы прекрасном месте она ни находилась, но если аренда составляет 45% или 50% планируемой выручки, то такая точка в любом случае будет окупаться очень долго. И, конечно, учитывая, что мы работаем по модели привлечения инвестиций в наш региональный клуб, для нас очень важно окупиться в тот срок, который мы хотели бы, — в идеале это 2,5–3 года. Есть отдельные клубы с супервыгодными условиями аренды, с хорошей конъюнктурой рынка, и мы понимаем, что там потенциально можно уложиться в срок меньше двух с половиной лет, но это скорее исключение из правил.

Вы сказали, что у вас сейчас четыре действующих клуба и ещё один открытый корт, — можете рассказать: каждое последующее открытие клуба что-то меняет в бизнес-модели, или у вас есть один формат, который вы просто масштабируете?

В целом у нас есть стандарты, по которым мы открываемся. Но если сравнивать с тем, как мы открывали первые клубы, система наших стандартов сильно поменялась. Что у нас точно есть — каждый последующий клуб мы открываем дешевле, чем предыдущий. Мы стараемся всегда уложиться в максимально короткий срок: обычно закладываем до трёх месяцев с момента выхода на стройку площадки и до момента, когда первые игроки выйдут на корт. Укладываемся в срок меньше трёх месяцев — в среднем сейчас получается около двух с половиной месяцев, причём независимо от количества кортов: у нас есть площадки не очень большие, на 5–6 кортов, и есть на 10 кортов.

Изначально в нашей модели, когда мы заходили на стройки, мы ещё не понимали, какое количество раздевалок — идеальное, какое идеальное соотношение полезных площадей — кортов к местам общего пользования. Сейчас мы уже выверили определённые показатели: понимаем, сколько нужно раздевалок на количество кортов, какое должно быть соотношение площадей. Если, например, нам приносят площадку на 3 тысячи метров, и из них полторы тысячи идёт под корты, а полторы — под места общего пользования, мы такую площадку не возьмём, даже с низкой арендой, потому что вывели для себя определённую формулу: соотношение кортов к местам общего пользования — раздевалкам, коридорам, тренерским и так далее — должно быть 60 на 40, либо, соответственно, выше. Допустим, соотношение кортов не 60, а 70% — но это уже совсем идеальная картина, таких площадок у нас пока не было.

Опять же, как я уже говорила, каждая последующая площадка делается дешевле, чем предыдущая, причём мы не экономим — качество при этом не ухудшается, потому что, когда ты развиваешься как сеть, у тебя появляются постоянные поставщики, и за счёт объёмов они дают определённые скидки, спецпредложения, спецусловия. И по материалам мы тоже уже понимаем, что у нас есть определённый дизайн-код, к которому мы двигаемся: все наши площадки сделаны с шторами по периметру, это становится такой визитной карточкой.

Сейчас мы дополнительно открываем клуб в Твери, в самом центре города, — там тоже идём по такому же пути. Площадка будет в здании бывшего центрального рынка города — в силу своей конфигурации и исторического значения. Мы делаем там три отдельных, стилистически разных крыла: одно будет как наша визитная карточка — синие шторы, синие корты, чёрные потолки, условный стандарт сети, — а два дополнительных крыла будут в другом дизайн-коде: одно типа Mediterranean, а другое — с терракотовыми кортами и тёмными потолками. Посмотрим, как зайдёт, но в начале октября будем открывать такую площадку.

Продолжая историю про масштабирование — вы говорили, что когда открывали первый клуб, основные сложности были связаны с тем, что не было чёткой финмодели. А при масштабировании возникли ли какие-то принципиально новые барьеры, или нет?

Сейчас становится интересный рынок. Есть два типа площадок, на которые мы заходим. Есть площадки в городах — например, как мы заходили в Тверь, где это был первый клуб города. Это определённый опыт: он связан с тем, что нужно познакомить людей, которые никогда не знали, что такое падел, — многие даже слова такого не слышали, для них это абсолютно новая история. В таких городах ты сталкиваешься со сложностью вообще рассказать людям, что это такое, и познакомить их с чем-то новым. По Твери, я считаю, это получилось супер успешно — у нас образовалась очень сильная, большая комьюнити вокруг клуба.

Если говорить про опыт Ярославля, в который мы сейчас зашли, — это город, сравнимый по населению с Тверью, чуть-чуть побольше, но там мы заходили не первым клубом, а шестым или седьмым, если не ошибаюсь. Здесь мы сталкиваемся с другой ситуацией: очень большая конкуренция на рынке, и приходится, с одной стороны, привлекать ту аудиторию, которая уже играет, — глупо её не привлекать, — а с другой стороны, растить дополнительную новую аудиторию. Но здесь мы ещё только в начале пути. Мы очень успешно зашли, у нас было очень крутое открытие: привлекли большое количество блогеров, и на одном открытии было больше 500 человек за день. Про нас в Ярославле, думаю, очень много кто слышал — каждый рилс был посвящён Buenos Padel. С открытием следующих площадок у нас уже есть понятный механизм, как мы завоёвываем свою долю и заявляем о себе.

Какие ещё сложности? По финмодели мы плюс-минус уже понимаем, сколько должно быть администраторов, сколько клининга и так далее. А в остальном сейчас мы не испытываем сильных сложностей по масштабированию.

Вы начали говорить про привлечение аудитории — можете немного рассказать про маркетинг? Мы говорили с другими коллегами, и они рассказывали, что у некоторых крупных сетей маркетинга не было вообще — всё росло само по себе с помощью сарафанного радио. А как это работало у вас? Есть ли у вас в клубах что-то маркетинговое с точки зрения привлечения новой аудитории, какие каналы вы используете?

Здесь у нас тоже разный опыт. Если посмотреть на опыт привлечения в Твери — одним из факторов успеха было то, что мы заходили через Дмитрия Фомина: он сам уроженец Твери, относительно известный там благодаря своему основному бизнесу, связанному с медициной. В Твери мы заходили именно через его личность, и это дало нам определённый буст, потому что всё равно многие его знают, понимают, что это за фамилия, — классная история. И бизнес, который делает Дмитрий, тоже, скорее всего, будет очень хорошо развиваться, так что здесь у нас была и определённая медийная поддержка.

Поэтому, когда мы заходили в Ярославль, у нас были некоторые опасения: мы заходим в город, в котором нет никакой медийной поддержки, нет какой-то известной личности, которая стояла бы за клубом, — мы как бы чужаки, пришли на чужую землю. Здесь мы выстраивали маркетинговую воронку с нуля — использовали соцсети: лучше всего на нашу аудиторию работает Instagram, хотя он и ограничен в России, но наш публик, который играет, активно потребляет контент именно там. Помимо этого, мы участвуем в офлайн-мероприятиях — например, в Ярославле участвовали в большом мероприятии «Пир на Волге», через которое проходит порядка 150 тысяч человек, и тоже собирали там людей. Плюс, наверное, самая эффективная история — это кросс-маркетинг с партнёрами: наша задача, чтобы в каждой кафешке, в каждом салоне красоты, в каждой точке, куда ходит наша аудитория, люди коснулись Buenos Padel. Про сарафанное радио понятно, что эффективнее него ничего не будет, но наша основная задача — изначально привлечь аудиторию, чтобы люди хотя бы первый раз попробовали продукт. Потому что если они пробуют и сталкиваются с хорошим клиентским опытом, дальше всё будет хорошо: человек попадает к нам в базу, и мы начинаем с ним взаимодействовать.

И здесь есть ещё интересная история про нас как про сеть. Мы сделали решение, которое не используют другие падел-клубы. Падел — это игра на 4 человека, и когда происходит бронирование, в любом падел-клубе обычно бронирует один человек: я, допустим, забронировала корт и пришла с тремя подружками, а клуб увидит в своей базе только плательщика. Мы поставили в наших клубах турникетную систему: чтобы пройти на корт, каждый игрок сканирует свой уникальный QR-код, и это привязано к системе лояльности — за проход через турникет начисляются бонусы, а если ходишь чаще двух-трёх раз в неделю, идёт прогрессивная шкала. Люди на такой геймифицированный формат подсаживаются и воспринимают его в целом очень позитивно. На самом старте у нас не было турникетов, и когда мы начали всем управлять, у нас была большая боль, потому что мы не понимали, как управлять аудиторией, если видим только 25% реальных игроков, — по сути, на 75% слепы. Турникеты мы сначала поставили на Савёловской, в нашем флагманском клубе, и поначалу столкнулись с определённым негативом от клиентов: почему это никто из падел-клубов так не делает, а вы заставляете нас отдавать свои персональные данные. Но волна негатива была очень короткой, и сейчас люди воспринимают это как данность — администраторы поясняют, что через турникет начисляются бонусы, которые можно списывать на следующие брони, и таким образом это привязывает игрока к клубу. Это, если говорить про маркетинг не на этапе привлечения, а на этапе удержания клиентской базы.

Отличаются ли у вас клубы в Твери, в Москве и в Ярославле, и какие особенности потребительского поведения вы замечаете в зависимости от региона?

Да, конечно, есть существенные различия между регионами. У нас там не супербольшой опыт — всего 4 клуба, два московских и два региональных, — но тем не менее даже по ним уже видны определённые особенности. Если говорить про Москву, то там уже есть сформированная комьюнити, и часто человек, который приходит играть, уже знаком с падел, возможно, у него есть компания, он уже понимает, как найти себе игроков, и для него это не какая-то диковинка. Если говорить про Тверь, то там мы, наоборот, часто сталкиваемся с тем, что люди вообще не знают, что такое падел, — приходят первый раз, иногда парой, на первичную тренировку с тренером, просто знакомятся с этим видом спорта, и дальше уже наша задача — подхватить этих людей и помочь им найти вариант, как проводить досуг в нашем клубе.

В Москве чаще люди бронируют свободную игру или участвуют в организованных турнирах — бронируют корт на час. В регионе в качестве захода в падел чаще всего выбирают тренировку — либо с тренером, либо групповую, — и потом уже подтягиваются в турнирное направление. После того как они прошли этот путь — от индивидуальной или групповой тренировки, — заходят в турнир, и там уже знакомятся, как правило, с теми людьми, с которыми потом будут бронировать свободный корт. То есть здесь немножечко разное клиентское поведение.

Что касается конкуренции: в Москве сейчас люди выбирают клуб не потому, с кем там можно поиграть, а потому, насколько это близко к его локации. В регионах всё равно ещё часто едут за комьюнити — там нет таких сильных пробок, весь город можно за полчаса проехать. В Твери сейчас два действующих клуба, один наш, один у конкурента, в совершенно противоположных местах, но я смотрю, как мигрирует клиентская база, — она играет и у нас, и у конкурента, потому что люди едут ещё и за тусовкой, им важно именно комьюнити.

Есть и особенности клиентского поведения в рамках времени года. На январских праздниках — первые 15 дней января — в Москве все уезжают, это прямо мёртвое время, турниры очень сложно набираются. А в регионах, наоборот, январские праздники суперклассно качали — там не так много чем можно заняться, и падел становится точкой притяжения. То есть в регионах мы видели строго противоположную картину: если Москва проседала, Тверь, наоборот, качала. По майским праздникам ситуация другая: в регионе была очень сильная просадка — кто-то уезжает на дачу, кто-то в отпуска, — а Москва, несмотря на майские, достаточно ровно выросла, без сильных просадок. По летнему периоду регион проседал сильнее, чем Москва, — опять же из-за отпусков, дач, летних веранд. В Москве падел для многих уже стал регулярной рутиной: после работы люди всё равно приходят и играют.

Это, наверное, основные отличия. Банальную вещь про то, что стоимость часа в Москве примерно вдвое выше, чем в регионах, повторять не буду.

А продолжая историю про географию, какие вообще города и регионы России вы рассматриваете как перспективные для расширения сети и открытия новых клубов?

Сейчас мы открываемся там, где уже идут активные стройки, — это Новосибирск, Ульяновск, дополнительная площадка в Москве (делаем более большой кластер на Савёловской), продвинутая площадка в Твери. Помимо этого у нас есть Ростов и Краснодар, где мы сейчас находимся в стадии поиска инвестиций, — площадки там уже есть. Заходим в Киров, рассматриваем Архангельск, рассматриваем Кострому. География у нас достаточно обширная — смотрим с точки зрения того, есть ли там платёжеспособная аудитория. Понятно, что открыться в каком-нибудь условном Торжке — это не будет суперкачающая площадка, аудиторию найдёт однозначно, но это будет сложный рынок. Если находим список городов с платёжеспособной аудиторией и понимаем, что рынок ещё не перенасыщен, а также находим площадку, которая удовлетворяет нашим требованиям по аренде, высоте потолков, количеству кортов, — мы такие площадки рассматриваем. Но в среднем это города условно от 400–500 тысяч населения и выше.

Вы планируете развивать сеть только в России, или думаете о том, чтобы выйти в другие страны — например, на постсоветское пространство?

Мы не исключаем такую возможность, но сейчас довольно сложно с любыми бизнесами, которые находятся за рубежом, поэтому пока не форсируем события в эту сторону. Хотя предложений очень много: нас просят открыться и в Казахстане, и, что удивительно, в Таиланде, на Бали — хотя, казалось бы, там этих клубов уже в каждом дворе, но всё равно люди предлагают сделать франшизу. Но мы пока не готовы идти за рубеж — лучше сфокусироваться на бизнесе здесь, делать его действительно хорошо, а уже потом, если вдруг не хватит просторов нашей необъятной родины, можно будет уходить и дальше.

Давайте вернёмся на уровень конкретного клуба. Про финансовые показатели — можете рассказать про то, какие финансовые показатели вы вообще закладываете в модель, и поменялось ли что-то за последние месяцы, пока вы открываете клубы и понимаете, как они работают?

Мы закладываем разные показатели. Один из них — загрузка корта, и особенно важен разгон загрузки: если за первые три полных месяца работы нового клуба площадка по какому-то критерию отстаёт... У нас есть статистика по нашим клубам, и в CRM-системе есть график, который показывает утилизацию клубов, приведённую к одной единой точке во времени — как будто все клубы открылись в один момент. Мы смотрим, например, на график Савёловской и Твери: похож он или нет, есть ли существенное отклонение, — и если отклонение есть, принимаем какое-то решение: может, не хватает маркетинга, может, продукт плохой. Смотрим, как клиенты возвращаются или не возвращаются.

При строительстве клубов у нас есть определённый бенчмарк по количеству капитальных вложений: в среднем на 6 кортов мы закладываем порядка 42 миллионов, плюс небольшой резерв до 5%. По аренде, как я уже говорила, рассматриваем варианты ниже 27% от потенциальной выручки. Ещё мы смотрим на показатели эффективности, на EBITDA по конкретным площадкам — этот показатель зачастую сильно завязан именно на ставку аренды, потому что падел — инфраструктурный бизнес, и для нас важно, чтобы он не превышал заложенного в модели. И, как я уже говорила, сейчас, когда мы строим площадки, мы не только строим быстро, но и всегда удешевляем следующее строительство — у нас уже есть чёткие чек-листы, по которым мы двигаемся.

Мы слышали от коллег, что в некоторых клубах корты на месяц вперёд забронированы под корпоративные бронирования. Насколько большую роль у вас играют корпоративные бронирования?

Смотря что понимать под корпоративными бронированиями — именно корпоративные мероприятия или в целом аренду от юридических лиц? Если про аренду юрлиц: они обычно бронируют прайм-тайм, и такое бронирование у нас идёт с наценкой, потому что компании хотят выкупить время вперед. Я не могу сказать, что это очень большая доля: в регионах это вообще единицы, там всё равно больше распространена аренда физических лиц, в Москве это кратно выше. И здесь мы в целом работаем с юридическими лицами не только в качестве регулярной аренды, но и в качестве предоставления им каких-то мероприятий: сейчас, например, запускаем лигу для корпоративных клиентов — они будут в течение какого-то времени играть у нас, проводить турниры, и по итогам будут что-то разыгрывать среди сотрудников. Такой формат для корпоративных клиентов очень интересен: во-первых, это классный тимбилдинг, во-вторых, это определённый ЗОЖ, и HR ставит себе галочку, что компания молодец и заботится о здоровье своих сотрудников.

И тоже про деньги — можете сказать, на чём вы в основном зарабатываете: на аренде кортов или скорее на дополнительных услугах — аренде инвентаря, кафе?

Понятное дело, что всё равно основной объём выручки делается на аренде кортов — порядка 50% приходится на аренду кортов физическими и юридическими лицами. Мы на самом деле сильно не сегментируем в этом плане: до недавнего времени юридические лица тоже бронировали по той же цене, что и физические, сейчас структуру немного изменили, и юридические лица теперь бронируются с наценкой. Далее порядка 25% приходится на тренировки с тренером, но надо понимать, что в эту сумму входит и оплата услуг тренера, и оплата самого корта, — сама тренерская наценка по итогам получается не такая уж большая. Понятно, что это всё равно ощутимый кусок, но тренерская услуга предполагает и наличие корта, и наличие тренера.

Определённую часть забирает на себя турнирное направление, и здесь есть региональное отличие: в Москве развито большое количество сторонних организаторов, которые бронируют корты с экстранаценкой и сами собирают людей. В регионах совсем другая история — у нас нет сторонних организаторов, по крайней мере в Твери, зато есть огромное количество внутренних турниров, и в регионе турнирная выручка составляет, наверное, 25–30% — это довольно большой кусок. Здесь важно находить сильного ивент-менеджера, который сможет собирать аудиторию и вовлекать людей, потому что это всегда сложная деятельность: турнир нельзя провести, если пришли не все игроки, а часто бывает, что кто-то записался, а накануне пишет — заболел, подвернул ногу. Задача ивент-менеджера — максимально быстро найти замену. Это довольно стрессовая работа, но у нас она хорошо выстроена.

В Москве внутренних турниров заметно меньше — не знаю точно, с чем это связано, возможно, с тем, что там много внешних организаторов, и людям интереснее ходить по разным турнирам, где всегда немного другая организация, другая аудитория. Тем не менее мы стараемся развивать и своё внутреннее турнирное направление, но пока сильных результатов с точки зрения формирования комьюнити вокруг клуба ещё не достигли.

Давайте как раз к аудитории клуба и падел в целом. Можете сказать про основные сегменты аудитории — меняются ли они, и получилось ли уже сформировать значимое по доле ядро постоянных клиентов, или рост в отрасли происходит в основном за счёт стабильного притока новичков?

Если говорить про аудиторию падел в целом — когда мы заходили на рынок, были уверены, что соотношение клиентской базы будет порядка 70 на 30: 70% мужчин, 30% женщин.

В реальности, если смотреть на московские клубы — например, на ВДНХ, — соотношение практически 50 на 50. Это говорит о том, что женщины стали достаточно перспективной аудиторией — девочки собираются сами между собой. Раньше приходили с мужем, может быть, один раз поиграли, попробовали и дальше сильно не участвовали, а сейчас женщины уже становятся более весомыми игроками.

Ещё какой сегмент есть и растёт — это люди 45+: многие игроки, которые раньше играли в большой теннис, сейчас по каким-то причинам не могут заниматься с той же интенсивностью, и для них падел становится альтернативой — нагрузка на суставы гораздо меньше. Мы смотрим — у наших игроков действительно достаточно много людей 45+.

Ещё отдельная история — юридические лица, корпоративные команды: компании оплачивают некоторым сотрудникам участие в каком-нибудь виде спорта, и многие выбирают падел, потому что это тоже очень социальный вид спорта — позволяет команде сплотиться, выплеснуть эмоции на игровом поле, хорошенько поматериться и дальше работать уже со свежей головой.

По поводу среднего возраста игрока — где-то порядка 35+, хотя иногда называют диапазон 25–44, но если говорить про средний возраст, я думаю, это район 35 лет. Люди, как правило, платёжеспособные, и падел не супердорогой вид спорта, если делишь корт на четверых, — не считая персональных тренировок, — в целом на четверых это довольно доступно, и в Москве, и в регионах.

Ещё по поводу аудитории — стоит сказать, какой сегмент мы видим интересным в регионах: это формирование лидеров, условных капитанов, игроков-амбассадоров, которые сами собирают составы вокруг себя — обычно это такие люди-сверхпроводники, которые легко формируют вокруг себя от 8 до 12 человек, потому что они всегда на движе и готовы всех пригласить.

Ещё потенциально большой сегмент, который мы пока не научились успешно отрабатывать, но сейчас активно к этому приступаем, — это дети. Есть предположение, что падел станет олимпийским видом спорта к 2030 году, и мы понимаем, что будет расти детско-юношеский падел, — смотрю, как у нас в регионах подтягиваются детишки. Ещё классный сегмент — семья: это круто работает, когда ребёнок параллельно занимается в групповой тренировке, а мамочки, которые привели детей на падел, сами параллельно берут корт и играют, — своего рода два в одном. Это сильный заход на рынок, потому что заходишь через детей — а дети, как известно, сверхпроводник: когда родители видят, с каким азартом занимается их сын или дочь, они часто подключаются сами. Здесь важно, чтобы клуб подхватил родителей и предложил им какую-то альтернативу, желательно удобную по времени. Поэтому при запуске новой площадки мы тоже это учитываем — если рядом много хороших школ, будет пользоваться спросом формат «дети на одном корте, родители на другом».

Хотелось уточнить по поводу соотношения стабильного ядра игроков и новичков. Какое у вас видение — кто больше поддерживает эту динамику в падел, за счёт чего постоянно есть развитие спорта дальше?

Понятное дело, что есть какое-то сформированное ядро, которое тоже растёт, но сейчас рынок находится в стадии интенсивного роста, и новичков очень много. Я думаю, что этот сегмент ещё долгое время будет продолжать расти. Другой вопрос — не каждый новичок втянется и будет дальше играть, и сложность здесь не столько в самой игре, сколько в том, сможешь ли ты найти свою комьюнити, с кем играть. Это, наверное, самая большая боль игроков — если не можешь найти себе компанию.

Поэтому падел-бизнес сейчас в целом превращается из истории просто инфраструктурной, когда ты продаёшь корты, — важно, чтобы у людей была возможность вокруг твоего клуба искать партнёров: должен быть свой Telegram-чат, менеджеры должны как-то собирать эту аудиторию, помогать в поиске партнёров. И те, кто справится с этой историей — помочь клиенту найти людей, с которыми он сможет поиграть, — здесь, наверное, и кроется успех. В том числе поэтому я говорила про турниры: турниры — это способ для новичка войти в сообщество, потому что самому первый раз собрать игру не всегда просто. Есть приложения типа Lunda, где в основном все игроки собираются и формируют игры, но играть там полностью с незнакомыми людьми комфортно не всем. Хочется, если приходишь на корт, чтобы это было централизовано в рамках турнира, либо чтобы ты уже знал этих людей. На первую игру гораздо проще прийти и играть в турнире, а потом уже собирать игры самостоятельно.

Каковы у вас ожидания относительно будущего падел в России? Про аудиторию вы уже немного сказали — какие сегменты кажутся вам наиболее перспективными. В целом, что вы думаете про развитие?

Я думаю, что падел ещё ближайшие два с половиной — три года будет достаточно интенсивно развиваться, а потом, скорее всего, всё это выйдет на плато. Здесь важно, что на плаву останутся те, кто сможет управлять своей аудиторией. Клубов сейчас открывается очень много — они действительно растут и в регионах, и везде. И мы видим ситуацию, что не во всех клубах всё гладко, потому что многие думали, что построят инфраструктуру, а дальше всё пойдёт само, — а само оно не происходит. Здесь важно уметь работать со своей аудиторией.

Поэтому что я предвижу? Во-первых, скорее всего, пройдёт определённая консолидация: крупные игроки будут становиться ещё крупнее, а маленькие, скорее всего, будут закрываться либо перепродаваться, — к этому мы в любом случае придём. Что касается клиентов — их, я думаю, в ближайшее время ещё будет становиться больше, но только в том случае, если клубы начнут работать не так, как ещё год-два назад, когда по долгу записаться было очень сложно из-за сильной нехватки инфраструктуры. А сейчас, когда клубов становится больше, у клиента уже есть выбор — он выбирает более удобную для себя локацию или ту, в которой живёт его тусовка.

Ещё, думаю, будут развиваться падел-клубы в относительно небольших городах — где-то до 300 тысяч населения. Это, скорее всего, будут не очень большие клубы, но потенциал там тоже есть, хотя до регионов это дойдёт чуть позднее, чем дошло до Москвы и более крупных городов.

Что касается цен на рынке падел — это дискуссионный вопрос, честно говоря, не знаю, как сложится ситуация. С чем сейчас сталкиваются регионы, особенно высококонкурентные, — это демпинг цен: когда в городе есть несколько падел-клубов, один демпингует, другой демпингует в ответ ещё сильнее, и это начинает раскручиваться в такую крутую пике, когда рынок падает для всех, потому что клиенты видят, что клубы демпингуют, и начинается своего рода потребительский терроризм — а у соседа дешевле, дайте мне такую же цену. Если в рамках конкретного региона клубы смогут договариваться, научатся говорить словами через рот, возможно, будет успех. Но если каждый будет тянуть одеяло на себя, рынок в конкретных городах могут просто убить, — я смотрю, как сейчас развивается ситуация в Ярославле, там действительно непростой рынок, и каждый тянет одеяло на себя.

Что касается перспектив падела — сейчас многие, особенно из большого тенниса, рассматривают его как недотеннис. Но мы уже видим по аудитории, например, в Тверской области, где есть сильное теннисное сообщество: если раньше теннисисты воротили нос и говорили, что это недотеннис, недоракетками играете, мячик лупите, полнейшая ерунда, — то сейчас очень многие из тех, кто воротил нос, в итоге пришли к нам и стали нашими постоянными игроками. Часть аудитории будет перетекать — причём та, что уже взрослая: для неё большой теннис становится тяжёлым с точки зрения нагрузки на суставы. Так что мы будем видеть эту аудиторию бывших теннисистов среди активных игроков в падел в ближайшее время.

Ещё клубы будут консолидироваться — одиночный клуб не сможет выигрывать у сетей, потому что у сетей есть своя CRM, свои маркетинговые стандарты, определённая узнаваемость. Мы даже сейчас, будучи небольшой сетью, которая только начинает, но достаточно шумит, видим, сколько к нам приходит предложений от клубов, которые открылись как отдельно стоящие единицы и хотят, чтобы мы их купили.

Ещё, наверное, будет дальше развиваться история с рейтингом игроков, будет расти аудитория, которая выбирает падел как профессиональный вид спорта, — появятся свои адепты. И среди игроков будет важно, кто будет владеть профилем игрока — вопрос в том, будет ли это в России Lunda, какое-то другое альтернативное приложение, или это будет связано с тем, что Федерация падел России будет держать единый рейтинг, к которому будут подключаться разные приложения, позволяющие подтверждать рейтинг. Это тоже важная история.

Думаю, скоро к нам придёт ещё падел как медиа — разные медиалиги, потому что падел в целом зрелищная игра, она хорошо снимается, и туда пойдут определённые бренды и спонсорские бюджеты. С точки зрения фитнес-клубов, думаю, мы увидим, что они будут ставить у себя один-два корта, и в торговых центрах это тоже, думаю, будет появляться. Мне кажется, это основная история, что будет.

И последний вопрос: можете рассказать, какое будет ближайшее развитие у сети Buenos Padel, и на каком горизонте вы планируете прийти к вашей основной цели в 1000 кортов, которую вы обозначаете на сайте?

Мы двигаемся достаточно быстро сейчас, обкатываем какие-то моменты — до конца 2026 года у нас будет порядка 11–12 открытых клубов. Как пойдёт следующий год — сказать сложно, у нас сейчас непросто что-либо прогнозировать в стране, ситуация непростая, и мы смотрим на поведение инвесторов: кто-то боится сейчас инвестировать, потому что непонятно, что будет завтра, какие ещё сложности возникнут. Понятно, что мы хотим в рамках трёх лет открыть эту тысячу кортов, — возможно, это будет не только через отдельные клубы, у нас есть ещё определённая идея, о которой мы пока не рассказываем, но по ней тоже есть наработки. Надеюсь, что за три года мы к этой цели придём, но, как я уже говорила, загадывать сейчас очень сложно.
Третий поток/СМИ